Главная » 2015 » Июль » 25 » Десять лет с Русской Императорской Семьей
21:27
Десять лет с Русской Императорской Семьей

Архимандрит Николай (Гиббс). Дом святителя Николая, Оксфорд, июль 1949 года. 

Уже пятнадцать лет в Екатеринбурге проходят Царские дни и Крестный ход на Ганину яму. Эти воспоминания посвящены святым Царственным Страстотерпцам. 

Господин Сидней Гиббс десять лет был близок к Царской Семье, будучи приглашен в 1908 году преподавателем английского языка к Великим Княжнам, а в  1912 году он также становится гувернером и преподавателем Наследника Цесаревича. Он преклонялся перед Царской Семьей, привязался ко всему русскому и, пережив трагедию Царской Семьи, которой он был предан до последних дней, сохранил навсегда светлую молитвенную память о Царских Мучениках. Русское Православие его влекло к себе, он стал понимать его глубину и красоту, а пережитое им в ужасные годы русской революции усилило в нем влечение к русской Церкви. Возвратившись в свою родную Англию, проникнутый почитанием Государя и его Семьи, о. архимандрит Николай организовал в их память Дом св. Николая в Оксфорде. 

"… В 1909 году я был впервые представлен последней Российской Императрице Александре, внучке королевы Виктории. … Моя первая встреча с Императрицей была очень приятной. В 1909 году Она выглядела еще очень молодо, у Нее был свежий цвет лица, красивые волосы и глаза. В одежде и манерах Она была очень проста. … Императрица была глубоко привязана к своим детям, особенно к Цесаревичу, страдавшему страшным наследственным заболевание Гессенского дома – гемофилией. ... В те годы я мало виделся с Императором. Дети жили этажом выше своих родителей.  В 1912 году меня пригласили заниматься английским языком с Цесаревичем, которому тогда было восемь. Он не умел, а вернее, не хотел произнести ни слова по-английски, и Императрица, попытавшись справиться с задачей самостоятельно, в конце концов, в отчаянии отказалась от нее. Таким образом, моя новая задача была довольно трудна: добиться успеха там, где Ей этого не удалось. Хотя Цесаревичу часто нездоровилось, Он был славным, сердечным и умным Мальчиком, способным на глубокую привязанность. Ему, тем не менее, по причине слабого здоровья немного недоставало веселого настроения Его сестер. По этой же причине Он был более смирным, но отнюдь не подавленным. …

Когда разразилась февральская революция, я был в Царском Селе с больным Цесаревичем. Несмотря на то, что Временное правительство вскоре направило будущего лидера Белого движения генерала Л. Корнилова для заключения Императорской Семьи под домашний арест, мои отношения с Двором остались такими же, как и прежде. Я остался в той же должности, чтобы заниматься с Цесаревичем и Его сестрами. В целом, офицеры и солдаты, назначенные для охраны Императорской Семьи, вели себя порядочно. Печальные случаи грубого или ненадлежащего поведения были скорее исключением из правил, чем правилом. Но постепенны распад армии и учащавшиеся беспорядки в Петрограде после так называемых июльских событий стали настолько сильными, что Временное правительство решило перевезти Императорскую Семью в какое-нибудь удаленное от всех больших городов  место. Для этой цели был выбран Тобольск, историческая столица Сибири.

… спустя время, чуть более месяца, я выехал и после долгого и довольно некомфортного путешествия в начале октября с последним пароходом прибыл в Тобольск. В то время как раз начиналась долгая сибирская зима. … Императорская семья жила в непритязательном губернаторском доме, официальной резиденции губернатора Тобольской губернии. Дом был небольшим и плохо подходил для той цели, для которой использовался. Кроме членов Императорской Семьи, в нем должны были жить Императорские слуги и мой швейцарский коллега. …

На следующий день, как только закончился наш скромный обед, маленький комиссар проводил меня через дорогу в губернаторский дом, куда мне так давно хотелось попасть. Военные впустили меня, и я без промедления был отведен в кабинет коменданта. Моего прихода ждали с нетерпением и немедленно отвели наверх в гостиную Императрицы. Она спокойно сидела за столом с Цесаревичем и приняла меня со всевозможными проявлениями радости после моего длительного вынужденного отсутствия. Особенно рада Она была получить новости  от своих друзей. Вскоре, закончив внизу обед со свитой, поднялся Император. … Он был очень взволнован встречей с человеком из внешнего мира и вскоре заговорил обо всем произошедшем. Раньше я никогда не видел Его таким искренним и откровенным. Императрица и Цесаревич удалились, и наш оживленный разговор продолжался до чая. Обычно Император держался с достоинством и сдержанно, хотя с теми, кого Он любил и кому доверял, становился очаровательно непринужденным. Хотя рост Его был не выше среднего, Он выглядел как истинный Император. Его вкусы были так же просты, как у любого высокообразованного землевладельца. Он питал отвращение к интригам и любому притворству и неискренности.

… Советская революция конца октября 1917 года достигла Тобольска фактически не раньше Нового года. Как только началась борьба, Тобольск был отрезан от остального мира, в течение довольно долгого времени туда не доставляли никаких газет. Затем неожиданно была поучена большая связка газет, и стали полностью ясны все детали тех ужасных событий. Я никогда не видел Императора таким потрясенным. На мгновение Он был совершенно не в силах сказать или сделать что-нибудь, и никто не осмелился произнести ни слова. … Тем временем по всей Сибири развернулась борьба с советским режимом, и Тобольск перестал быть безопасным местом для содержания Императорской Семьи под стражей. В апреле товарищ Яковлев неожиданно раскрыл тот факт, что он получил приказ из Москвы увезти Императора. Это сильно расстроило Императрицу, и, с разрешения Яковлева, Она решила сопровождать своего мужа. Было очевидно, что Их положение стало чрезвычайно опасным…. Атмосфера была серьезной и трагичной – подходящая прелюдия неизбежной катастрофы. После болезненного расставания с Цесаревичем и другими Детьми Император и Императрица спустились вниз в зал, где мы все в последний раз выстроились в ряд! Императрица, Великая Княжна Мария и, наконец, Император. На застекленном крыльце при свете звезд мы сказали друг другу последнее «Прощайте». Императрицу и Великую Княжну Марию посадили в крытую повозку, а Император должен был занять место рядом с Яковлевым в открытой повозке. Когда они отъезжали, было еще темно, но, используя долгую выдержку, мне удалось сфотографировать тарантас Императрицы, хотя сфотографировать сам отъезд не удалось. Больше я никогда не видел Их живыми.

Мы оставались в Тобольске с Императорскими Детьми еще более месяца. То было очень тревожное время. Дети не знали ни того, куда уехали их родители, ни того, что будет с Ними. Позже, наконец, была получена открытка от Императрицы, в которой сообщалось, что Они в Екатеринбурге. Все мы начали готовиться к отъезду…. Дети с нетерпением ждали встречи с родителями, но покидали безопасный Тобольск с мрачным предчувствием, хотя тогда Они полностью не осознавали, что оправлялись навстречу смерти. … Императорских детей отвезли в Ипатьевский дом, где уже больше месяца находились в заключении Их родители и сестра. …

Я посетил Екатеринбург в третий раз летом 1919 года, находясь в штате сэра Чарльза Элиота, Рыцаря Великого Креста, орденов Святого Михаила и Святого Георгия, Британского верховного комиссара в Сибири, аккредитованного при адмирале Колчаке.  Генерал Дитерихс был назначен председателем по расследованию трагедии, и работа была передана известному следователю господину Соколову. Он познакомил меня с результатами их расследования и попросил моей помощи в объяснении некоторых вещей, которых они объяснить не могли. Естественно, я оказал им всю посильную помощь, но мне было больно видеть некоторые незначительные безделушки, которые ни для кого больше не имели значения, но которые много значили для меня. …

В течение долгого времени меня привлекала Святая Православная Церковь, и все, что я увидел и пережил, сильно укрепило этот интерес. Поэтому в 1934 году я принял веру, которая придала Им такую силу. Я был принят в Православие в Харбине с именем Алексий. Вскоре после этого архиепископ Камчатский и Петропавловский Нестор, впоследствии митрополит Харбинский и Маньчжурский постриг меня в монашество с именем Николай и рукоположил меня в священники. Дом святителя Николая в Оксфорде – это попытка привнести свет этой веры в главный интеллектуальный и культурный центр Британской Империи. В том доме находятся несколько реликвий, связанных с последними днями Императорской Фамилии, и он является своего рода памятником, посвященным упокоению Их душ в Царстве небесном, где нет ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная."

Просмотров: 540 | Добавил: admin | Рейтинг: 5.0/1