Главная » 2014 » Ноябрь » 19 » На высотах духа
16:13
На высотах духа

Это было весной, в день Вознесения, в самом конце мая. Стоял теплый и солнечный день. Сирень уже почти отцвела, а на фруктовых деревьях можно было заметить небольшие груши  и яблоки. Я сидел с отцом Тихоном на скамеечке  в саду.

- Какая благодать! – заметил отец Тихон. – Теплынь-то. Нужно жить и радоваться. Кто творит молитву Иисусову, у того в душе всегда весна. Ни к чему не надо привязываться. Не надо также жить в прошлом или в будущем. Нужно жить в настоящем, сегодняшнем дне и за все благодарить Бога.

А так все проходит. Вон святитель Тихон Задонский, мой ангел, писал: «Все как вода преходящая: был я ребенком, сиротой, бедствовал – и это прошло;  был в школе бедняком, смеялись надо мной – и это прошло; кончил семинарию первым, стал преподавателем, стали уважать – и это прошло; сделали архимандритом большого монастыря, ректором семинарии, стали предо мной заискивать – и это прошло; стал я архиереем, ездил в карете цугом, бывал при дворе, много видел хорошего и плохого, раболепствовали предо мной – и это прошло; ушел на покой, стали меня утеснять, пошли болезни – и это прошло, а там будет старость и вечный покой».

Вот, Сергей Николаевич, наша жизнь. Я родился в бедной семье, учился в дорогом училище, вышел в гвардию, был при дворе, наслаждался жизнью запоем, как Лев Толстой, - и это прошло. Пошли потом неудачи в академии, женитьба на разведенной, интриги, отдача под суд, скорби и скорби – и это прошло. Меня сделали молодым полковником. Но я уже потерял интерес к карьере. Увидел, как все тленно и преходяще.

А там война, революция, гражданская война, эмиграция, страшная болезнь, от которой я чуть не умер, а потом еще более страшная и неизлечимая болезнь жены и ее смерть, тяжелая работа чернорабочего – и это прошло. Все эти скорби и страдания привели меня к вере и к монашеству, и научился я искусству непрестанной молитвы, и всему радуюсь. Без скорбей и тяжких испытаний я бы не пришел к вере.

- А скажите, отец Тихон, - спросил я монаха, - как стяжать мир духа, как избегнуть бесполезных сожалений и иллюзорных надежд?

- Да вот как я сказал. Живите в настоящем. Довольно для каждого дня своей заботы (Мф. 6, 34). А паче прилегайте к молитве. И тогда откроется вам мир новый, чудный. Да что говорить! Вы знаете ночных бабочек? Они кажутся нам серыми и неинтересными, но другим бабочкам, у которых глаза иначе устроены, они кажутся замечательно красивыми, блестящими, переливающимися всеми цветами радуги.  Так вот и тем, которые достигли прозрения, мир кажется иным. Во всем видится величие Творца и Его неисчерпаемое милосердие. И как начнет увязываться молитва, то такая наступает отрада, и такие открываются прозрения в сущность вещей, что и сказать нельзя. Это можно только опытно уразуметь.

- А в гордость нельзя тогда впасть?

- Очень даже можно. Но избежать такого падения можно. Преподобный Макарий Великий  справедливо поучал, что без всех добродетелей можно спастись, а без смирения никто не спасся. Вон мытарь и благоразумный разбойник ничего не имели, а спаслись единственно смирением. А сатана все имел, кроме смирения, и пал навсегда. Хорошо и богомыслие, и размышление над велики тайнами, нас окружающими, но со смирением и без осуждения других, а иначе велика опасность. Ересиархи (родоначальники ересей) были людьми даровитыми, но не хватало им смирения. Они вошли в мудрование, воспротивились Церкви и погибли.

- Я читал, отец Тихон, что Альберта Эйнштейна спрашивали, имеет ли он веру. Он ответил: «Да, если под ней разуметь удивление перед мудростью и величием, царящими в мире», но догматизирования не признавал. Что вы об этом думаете, отец Тихон?

- Не нам судить, как понимает Божество Эйнштейн. У нас имеется Священное Писание, Доботолюбие и опыт многих подвижников. Будем подвизаться в молитве Иисусовой смиренно и с терпением – и в свое время узнаем, что положено, если не ослабеем. Главное же к чему надо стремиться, - это любовь, любовь к Истине, то есть к Богу, и любовь к ближним. Бог есть любовь (1Ин. 4,16). В том наше отличие от сторонников буддизма и индуизма: у них главное – знание, а зло – от неведения, а у нас главное – любовь.

На Страшном суде нас не будут спрашивать, где, как и сколько мы молились или созерцали, а накормили ли мы, напоили ли, одели ль, посетили ли нашего ближнего. Этим мы осудимся и оправдаемся. Но это не значит, что мы не можем предаться созерцанию. Это особенно приличествует старости, когда у нас нет уже сил для деятельного милосердия, а также и тем, кого призвал Господь на предстояние пред Ним.  Но и отшельники не должны совершенно уединяться, а устно или письменно отвечать на вопросы духовные, когда спрашивают. Все великие отшельники это делали, и Антоний, и Макарий, и другие. Все надо делать с радушием. 

Это было весной, в день Вознесения, в самом конце мая. Стоял теплый и солнечный день. Сирень уже почти отцвела, а на фруктовых деревьях можно было заметить небольшие груши  и яблоки. Я сидел с отцом Тихоном на скамеечке  в саду.

- Какая благодать! – заметил отец Тихон. – Теплынь-то. Нужно жить и радоваться. Кто творит молитву Иисусову, у того в душе всегда весна. Ни к чему не надо привязываться. Не надо также жить в прошлом или в будущем. Нужно жить в настоящем, сегодняшнем дне и за все благодарить Бога.

А так все проходит. Вон святитель Тихон Задонский, мой ангел, писал: «Все как вода преходящая: был я ребенком, сиротой, бедствовал – и это прошло;  был в школе бедняком, смеялись надо мной – и это прошло; кончил семинарию первым, стал преподавателем, стали уважать – и это прошло; сделали архимандритом большого монастыря, ректором семинарии, стали предо мной заискивать – и это прошло; стал я архиереем, ездил в карете цугом, бывал при дворе, много видел хорошего и плохого, раболепствовали предо мной – и это прошло; ушел на покой, стали меня утеснять, пошли болезни – и это прошло, а там будет старость и вечный покой».

Вот, Сергей Николаевич, наша жизнь. Я родился в бедной семье, учился в дорогом училище, вышел в гвардию, был при дворе, наслаждался жизнью запоем, как Лев Толстой, - и это прошло. Пошли потом неудачи в академии, женитьба на разведенной, интриги, отдача под суд, скорби и скорби – и это прошло. Меня сделали молодым полковником. Но я уже потерял интерес к карьере. Увидел, как все тленно и преходяще.

А там война, революция, гражданская война, эмиграция, страшная болезнь, от которой я чуть не умер, а потом еще более страшная и неизлечимая болезнь жены и ее смерть, тяжелая работа чернорабочего – и это прошло. Все эти скорби и страдания привели меня к вере и к монашеству, и научился я искусству непрестанной молитвы, и всему радуюсь. Без скорбей и тяжких испытаний я бы не пришел к вере.

- А скажите, отец Тихон, - спросил я монаха, - как стяжать мир духа, как избегнуть бесполезных сожалений и иллюзорных надежд?

- Да вот как я сказал. Живите в настоящем. Довольно для каждого дня своей заботы (Мф. 6, 34). А паче прилегайте к молитве. И тогда откроется вам мир новый, чудный. Да что говорить! Вы знаете ночных бабочек? Они кажутся нам серыми и неинтересными, но другим бабочкам, у которых глаза иначе устроены, они кажутся замечательно красивыми, блестящими, переливающимися всеми цветами радуги.  Так вот и тем, которые достигли прозрения, мир кажется иным. Во всем видится величие Творца и Его неисчерпаемое милосердие. И как начнет увязываться молитва, то такая наступает отрада, и такие открываются прозрения в сущность вещей, что и сказать нельзя. Это можно только опытно уразуметь.

- А в гордость нельзя тогда впасть?

- Очень даже можно. Но избежать такого падения можно. Преподобный Макарий Великий  справедливо поучал, что без всех добродетелей можно спастись, а без смирения никто не спасся. Вон мытарь и благоразумный разбойник ничего не имели, а спаслись единственно смирением. А сатана все имел, кроме смирения, и пал навсегда. Хорошо и богомыслие, и размышление над велики тайнами, нас окружающими, но со смирением и без осуждения других, а иначе велика опасность. Ересиархи (родоначальники ересей) были людьми даровитыми, но не хватало им смирения. Они вошли в мудрование, воспротивились Церкви и погибли.

- Я читал, отец Тихон, что Альберта Эйнштейна спрашивали, имеет ли он веру. Он ответил: «Да, если под ней разуметь удивление перед мудростью и величием, царящими в мире», но догматизирования не признавал. Что вы об этом думаете, отец Тихон?

- Не нам судить, как понимает Божество Эйнштейн. У нас имеется Священное Писание, Доботолюбие и опыт многих подвижников. Будем подвизаться в молитве Иисусовой смиренно и с терпением – и в свое время узнаем, что положено, если не ослабеем. Главное же к чему надо стремиться, - это любовь, любовь к Истине, то есть к Богу, и любовь к ближним. Бог есть любовь (1Ин. 4,16). В том наше отличие от сторонников буддизма и индуизма: у них главное – знание, а зло – от неведения, а у нас главное – любовь.

На Страшном суде нас не будут спрашивать, где, как и сколько мы молились или созерцали, а накормили ли мы, напоили ли, одели ль, посетили ли нашего ближнего. Этим мы осудимся и оправдаемся. Но это не значит, что мы не можем предаться созерцанию. Это особенно приличествует старости, когда у нас нет уже сил для деятельного милосердия, а также и тем, кого призвал Господь на предстояние пред Ним.  Но и отшельники не должны совершенно уединяться, а устно или письменно отвечать на вопросы духовные, когда спрашивают. Все великие отшельники это делали, и Антоний, и Макарий, и другие. Все надо делать с радушием. 

 

Сергей Большаков "На высотах духа".

Просмотров: 620 | Добавил: admin | Рейтинг: 5.0/1