Главная » 2017 » Февраль » 4 » Новомученикам и Исповедникам Российским посвящается
14:01
Новомученикам и Исповедникам Российским посвящается

Монахиня Серафима (Булгакова)

Монахиня Серафима (София Александровна Булгакова) родилась в дворянской семье. Семья, и особенно мать будущей монахини – Ольга Тимофеевна Булгакова, - была глубоко верующей, и окормлялась у Преосвященного Лаврентия (Князева). После расстрела владыки Лаврентия, мама Сони взяла у оптинского старца Анатолия благословение окормляться у владыки Петра (Зверева).

Пятнадцатилетняя Соня долго не могла привыкнуть, что владыки Лаврентия, которого она почитала, как «высокую святую личность», уже нет. «Кто же достоин заменить его?» - размышляла девушка. Как-то Соня пошла ко Всенощной, когда служил епископ Петр, и увидела вокруг него сияние. Это произвело такое впечатление на юную молитвенницу, что ее жизнь резко изменилась. Позднее София Александровна, ставшая монахиней Серафимой, вспоминала, как епископ Петр позвал ее к себе: «Дал мне читать три книжки и велел не просто читать, а так, чтобы каждое слово доводить до сердца. Вскоре он благословил меня читать в церкви, а я не решалась, так как от природы картавлю, но после архиерейского благословения стала читать ясно. Потом владыка подарил мне Псалтирь, а после смерти мамы благословил на монашество». София Александровна закончила Нижегородский Мариинский институт благородных девиц, а в 1924 году поступила в Серафимо-Дивеевскую обитель. Ее духовному росту способствовало общение со схимонахиней Анатолией (Якубович) и блаженной Марией Ивановной. После закрытия монастыря начались многолетние скитания матушки. Когда София Александровна переехала в Москву, она уже знала, что долго ей здесь не прожить, так как еще в монастыре слышала от блаженной: «А ты по Москве поскитаешься, … а тебя, мать, вышлют…» Слова эти сбылись в точности. 14 апреля 1932 года она была арестована и заключена в Бутырскую тюрьму, а через два дня особое совещание при коллегии ОГПУ вынесло ей приговор: три года ссылки в Казахстан. В лагере мать Серафима работала счетоводом, устраивалась ненадолго в алма-атинскую больницу делопроизводителем, благодаря чему впоследствии всегда имела возможность пригласить врача к больным или умирающим. Из ссылки матушка вернулась в 1936 году. Схимонахиня Анатолия (Якубович), жившая тогда в Муроме, продолжала ее духовно окормлять. Этот период между лагерями она называла «монастырь в миру». Однажды София Александровна увидела во сне покойного епископа Петра (Зверева), он сказал ей: «Раба Божия, заключенная…»

- Нет, владыка, я не заключенная, я освободилась.

- Тебе надо еще сидеть.

- Но я не хочу, я уже сидела.

- Тебе это необходимо.

Матушка проснулась с ощущением, что все это видела наяву.

Монахиня Серафима рассказывала: «Шел 1936 год – пора затишья. Люди возвращались из ссылок. Но вот подкатил 1937 год. Тогда стряслась такая вещь: начальник Казанской железной дороги получил приказ, разумеется, тайный, спустить под откос два военных эшелона. Он долго колебался, как ему быть, - и так посадят, и эдак не поздоровится, - в конце концов, все-таки спустил. Пошел слух, что эшелоны спускают под откос бродяги, кликуши, цыгане и тому подобные. Всех стали хватать и сажать. Того начальника, кажется, расстреляли. А я работала как раз на железной дороге. Когда все это стряслось, я не могла там оставаться. Мне было тяжело, что даже взмолилась: «Господи, уж скорей бы взяли». Преподобный Серафим говорил, что такие слова монахам не проходят даром. Была у матушки, хотела уйти от нее, но она меня оставила ночевать. Вдруг в полночь стучат. Видно за мной следили. Мне говорят: «Собирайтесь, арестованная, пойдем». Я думаю: «Как мне с матушкой проститься?» И вслух: «Знаете что? Никуда я сейчас одна ночью с тремя мужчинами через весь город не пойду. Если хотите меня забирать, приходите утром». Они согласились и лишь взяли мой паспорт. Получила возможность проститься с матушкой и услышала: «Тебе дадут пять лет лагерей. Будешь работать счетоводом. Молись, чтобы Матерь Божия простила грехи. Когда простит, отпустят».

Утром нас арестовали. Меня осудили, как «социально-вредный элемент», приговор – пять лет лагерей». Предстояла тяжелая дорога на Дальний Восток – строить порт Находку. Из записей монахини Серафимы: «Самым страшным испытанием в тюремные годы для меня была Владивостокская  пересылка. Я сидела со шпаной четыре зимних месяца. Пересылка набита до отказа, условия ужасные. Воды давали по кружке в день – пей и умывайся. В коридоре стояла большая бочка, куда выливали помои, но и мочились иногда ночью туда же; и вот этой водой дежурные мыли полы, другой не было. Вонь стояла страшная. Мужскую и женскую половины отделяла легкая стенка, в ней  была проделана дыра, которую на день закрывали. Ночью на женскую половину приходили «женихи» с огромными ножами. Я всегда старалась сохранить чистоту души, а пришлось познать всю глубину человеческого падения. Там ведь были такие бандиты… Соседка по нарам рассказывала, правда не без содрогания, как она участвовала в «мокром деле»: бандит зарезал ребенка в люльке и с наслаждением облизывал кровь с ножа. Такие там были люди. Бывало, проснешься от криков – бьют кого-нибудь, или режут, повернешься на другой бок, уши заткнешь, и снова спишь. Как только выдержала, не знаю. Какие уж после этого могут быть нервы. …

Последний год заключения была прикреплена на общие работы. … Кончался срок, а в последние два года я не получила ни одного письма из дому. Выбрала момент, зашла в пустое овощехранилище, чтобы помолиться наедине, и говорю: «Батюшка Серафим! Ты меня совсем забыл. Так давно нет ни одного известия из дому. Помоги мне!» Прихожу в барак,  а мне подают письмо от сестры. Весь лагерь сбежался смотреть. У нас никто уже больше года не получал писем . мне – первое.

Настало освобождение. Вот тут-то и вспомнила я слова матушки: «Молись Божией Матери, чтобы простила грехи. Когда простит, отпустят».  Добиралась до дому два с половиной года».

Лагерный срок матушки окончился 1 октября 1942 года. Незадолго до этого она видела во сне блаженную Марию Ивановну: «Она крестит меня кругом:

- Это на дорогу.

И в левую сторону:

- А это от бед».

Только в 1946 году София Александровна вернулась в родные и дорогие ее сердцу места, поселилась вблизи Дивеева – деревне Вертьяново, в крохотной избушке, вместе с монахиней Амвросией. Церкви поблизости не было, все службы сестры отправляли дома. В келье два окошка заплаканных, между ними стол, а по правой стенке две деревянные кровати. В углу много икон, перед ними всегда горела лампада. Вскоре София Александровна перебралась в поселок Выездное и обосновалась у дивеевской инокини Матроны (Кузяевой), с которой еще до монастыря, и до самой кончины ее связывала нежная дружба. Мать Матрона была неразговорчива, но если она высказывала свое мнение, то ее слово было для монахини Серафимы законом.

В ноябре 1960 года с матушки была снята судимость, «за отсутствием состава преступления». Матушка Серафима (Булгакова)  вместе со схимонахиней Маргаритой (Лахтионовой) дожили до возобновления Дивеевского монастыря. Обе присутствовали на освящении Троицкого собора. Но, мощи святого Старца встречала мать Маргарита одна, мать Серафима скончалась в феврале 1991 года. 

Просмотров: 444 | Добавил: admin | Рейтинг: 5.0/1