Главная » 2012 » Сентябрь » 14 » Штурм неба
10:57
Штурм неба
 БОДАЛСЯ НИКИТА С НЕБОМ.
Ударная семилетка по искоренению религиозных предрассудков.
«Церковные дела становятся все тяжелее и тяжелее, — писал архиепископ Лука Войно-Ясенецкий сыну в 1960-м году, — закрываются церкви одна за другой, священников не хватает, и число их все уменьшается... Наш уполномоченный, злой враг Христовой Церкви, все больше и больше присваивает себе мои архиерейские права и вмешивается во внутрицерковные дела. Он вконец измучил меня..»
Строчки эти написаны человеком, прошедшим сталинские тюрьмы, ссылки, пытки и голод. По сравнению с довоенными гонениями "вмешательство во внутрицерковные дела… священников не хватает, … церкви закрываются" кажутся комариными укусами. Однако, письмо  – документ, свидетельствующий, как минимум, о двух вещах. Первое - война людей с Небом никогда не заканчивается. Она лишь изменяется в формах и методах ведения боевых действий. Второе - хрущевская оттепель для Русской Православной Церкви обернулась возвращением зимы, в очередной раз поставив ее на грань жизни и смерти.
Только страх заставил советскую власть амнистировать Церковь в годы Великой Отечественной Войны. Когда опасность миновала, и необходимость в укреплении народного патриотизма отпала сама собой, вынужденный союз с церковниками начал тяготить строителей светлого будущего. И здесь им не откажешь в логике. На пути к коммунизму, нет места предрассудкам и пережиткам в религиозной окраске. Откат был неизбежен, дело оставалось за временем. Но охлаждение во взаимоотношениях  почувствовалось не сразу.
Интересно, что к концу 40-х годов из лексикона партийных и государственных документов, по существу, исчезли термины "антирелигиозная" или "атеистическая работа". Их не было и в отчетном докладе ЦК ВКП(б) XIX съезду партии (октябрь 1952 г.), с которым выступил Маленков. Сказывалась инерция в настроениях предыдущих лет. После постановлении ЦК ВКП(б) от 27 сентября 1944 г  научно-просветительская пропаганда, например, даже не включала в себя задач по атеистической деятельности.  
Но сразу после смерти Сталина и избрания Н.С. Хрущева Первым секретарем ЦК КПСС, ветер начинает дуть в другую сторону.  Никита Сергеевич инициирует  пересмотр государственно-церковных отношений. Почему он это делает, какие внутренние причины побудили Хрущева обрушить всю мощь советского государства на русскую Церковь, вопрос очень интересный, но до сих пор остается открытым. Одни исследователи видят в этом ненависть к семинаристу Сталину и его наследию. Другие подозревают Никиту Сергеевича в уступках своем ближайшему окружению - комсомольскому авангарду: Шепилову, Семичастному, и примкнувшему к ним Суслову, которые осуждали терпимое отношение к Церкви. Хрущевское правление называют возвращением к «ленинскому наследию» — интернационализму, космополитизации, коммунистическому строительству во всем мире. Когда пробуждалась Азия, рушились колониальные империи, проходили  революции в странах третьего мира, русский фактор, в узском смысле (да отчасти и сам русский народ) казались уже ненужными. Третьи полагают, что Хрущев был искренно убежден в силе марксизма-ленинизма  «В 1980 году мы будем жить при коммунизме, - говорил генеральный секретарь. То есть, в царстве благополучия и счастья, построенном без участия Бога». В этом случае, демонстрация последнего попа была бы совершенно оправдана…
Первой ласточкой принято считать письмо, направленное Хрущеву  главным редактором газеты "Правда" Д.Т. Шепиловым в марте 1954 года. В письме сообщалось: "В редакцию "Правды" поступают многочисленные письма и донесения корреспондентов, свидетельствующие о серьезной активизации церковных деятелей и различного рода сектантов, о явном неблагополучии с научно-атеистической пропагандой. В настоящее время в СССР имеется 18609 действующих церквей, костелов, мечетей, синагог и молитвенных домов, более 18 тысяч зарегистрированных служителей культа или в четыре раза больше, чем до войны. Вокруг церкви объединяются около 400 тысяч активистов, состоящих в церковных советах".
Вслед за письмом главного редактора "Правды", свой выстрел по религии производит "Литературная газета". Выходит статья о "безобразиях" в Киево-Печерской Лавре. Авторы негодовали в связи с тем, что в государственном музее-заповеднике, призванном "заниматься научно-атеистической пропагандой", в роли экскурсоводов выступают монахи, "идет поклонение мощам и откровенное уловление сердец и чувств многих и многих простодушных людей". Общий вывод из статьи такой: поскольку Киево-Печерская лавра с ее пещерами "вновь стала очагом религиозной пропаганды, а "общественные организации столицы Украины, и в первую очередь комсомол, отнеслись к этому безучастно", то ее следует закрыть.
В ЦК КПСС посчитали это предложение правильным, но преждевременным. Летом 1954 г. принимаются решения по активизации атеистической работы партии и преодоления некоторых сталинских ошибок в этой области. Требовалось скорейшее "освобождение" населения страны от "религиозных предрассудков".
Однако, потребовалось еще три года внутрипартийной борьбы, прежде чем наступление на Церковь развернулось по всему фронту. После июньского пленума 57-года  Хрущев сосредоточил всю власть в своих руках и перешел от слов к делу.
2.
Как уничтожить Церковь, если на данном этапе ее невозможно расстрелять? Кому-то пришлось поломать голову над этим вопросом не одну бессонную ночь. Если представить себе план расправы над РПЦ как некий менеджерский суперпроект, надо отдать должное его авторам и вдохновителям. Они придумали почти безукоризненную схему.
Начали с подрыва материальной базы РПЦ. Закрытое постановление Совмина СССР возвращало все категории священнослужителей в положение частных предпринимателей, вроде  некооперированных кустарей. Минимальный налог составлял 81% дохода при доходе свыше 7000 руб. в год (тот же доход у советского служащего облагался налогом в 13%). Священники обязаны были получать от своих приходов установленную плату в противоположность прежней практике материальной поддержки в зависимости от взносов прихожан. Фиксированная зарплата означала, что львиная доля взносов прихожан уходила государству в виде налогов. Финансовые проверяющие, получив свободу действий,  выколачивали деньги из приходов соревнуясь между собой . Пример подобного усердия - факт из жизни уральского городка Лысьва. За 1960 год местные священники задекларировали свой доход в размере 72 тысяч рублей. После проверки городским финотделом доход был установлен в сумме 126 тыс. р., а после проверки областным финотделом — в сумме 195 тыс. р. Более бедные приходы, которые не могли позволить себе выплачивать зарплату священнику были обречены оставаться без постоянного священника, что вело к закрытию храма.
В 1960 г. в прессе началась кампания против продажи в храмах свечей. Заявлялось, что 75% дохода Церкви составляет прибыль от продажи свечей. Что было откровенной ложью. Доход церкви от продажи свечей зависел от соотношения количества свечей, потребных для служебных целей, и количества свечей, непосредственно проданных верующим. Когда соотношение 50 на 50, церковь зарабатывало примерно 10 руб. на килограмме, но в маленьких сельских храмах, где освещение по большей части оставалось свечным, храм фактически торговал свечами в убыток. Если соотношение 75% для нужд храма и 25% — верующим, то храм терял на каждом килограмме 5 руб. Тем не менее церквам было запрещено зарабатывать на свечах под тем предлогом, будто такая прибыль равноценна "взиманию обязательных пожертвований" церковью, что запрещено законом.
Запрет распространился не всюду и позднее был отменен, поскольку церкви научились обходить эти препоны. Позиционная война с финансовыми органами велась с характерной для граждан Советского Союза изворотливостью. Даже  на епархиальном уровне намеренно создавались препятствия для финансовых проверок. Так, епископ Пермский и Соликамский Павел (Голышев) своим циркуляром от 2 ноября 1959 г. вообще запретил настоятелям и церковным советам предъявлять инспекторам книги учета крещений, венчаний и отпеваний, сделав невозможным финансовым органам сбор данных. Финансовый контроль над Церковью так до конца и не был установлен.
Одной из своих главных побед антицерковники называли реформу церковного управления. Духовенство было полностью устранено от административных, финансово-хозяйственных дел в религиозных объединениях. Перемены в статусе и организации приходов лишили приходского священника всякой власти, передав ее приходскому совету. На деле же, всей властью обладал исполнительный комитет из трех человек: старосты, помощника старосты и казначея, выбираемых из числа прихожан, которые чаще всего были коммунистами-атеистами.
Секретный циркуляр, направленный местным властям Советом по делам РПЦ, предписывал постепенно заменять существующие "двадцатки" новыми, из "таких граждан, которые будут честно исполнять советские законы. Пусть "совет двадцати" изберет свой исполнительный орган. Желательно, чтобы вы приняли участие в избрании членов этого органа, так чтобы в него вошли те, кто будет проводить нашу линию". Все финансовые, экономические, бухгалтерские виды деятельности, включая добровольные взносы в епархию и патриархию на поддержание семинарий и т. д., были полностью изъяты из ведения духовенства и переданы исполнительным тройкам. Священник теперь отвечал только "за духовное руководство прихожанами... за благоговейное служение и удовлетворение всех религиозных потребностей прихожан". Священник отвечал также за моральный облик служащих в церкви. Однако выполнять эту роль он физически не мог, поскольку новое законодательство даже не упоминало его как участника общего собрания или исполнительного органа.
Прямым следствием нового законодательства стали конфликты между тройками и священниками. Яркий пример из Ярославской епархии. Обнаружив некие нарушения финансовой дисциплины в Федоровском соборе Ярославля, а также то, что священник "игнорировал старосту", исполнительный орган расторг договор с ним и уволил его. Изумлению правящего архиерея не было предела. Он направил церковному совету письмо: "Не скрою, я впервые встречаюсь с таким явлением, ибо исключительно в мою компетенцию входит назначать и увольнять священников... Надеюсь, что церковный совет, тщательно и рассудительно все взвесив, примет решение, исполненное гуманности в духе христианской церкви". Призыв архиепископа и даже угроза отлучить старосту от церкви успеха не имели: к удовлетворению местной власти священник был переведен на другой приход…
Следующей мерой по избавлению народа от религиозных предрассудков стала принудительная ликвидация монастырей и скитов.
Здесь власть, фактически, в открытую пошла войной на их уничтожение. Количество монастырей в стране сократилось с 90 в середине 50-х гг. до 18 спустя десятилетие. Маленькие монастыри разгонялись просто и без затей. Монахам предписывалось покинуть помещения в 24 часа. Если они не подчинялись, их вывозили силой. Крупные и известные монашеские обители так быстро не сдавались. Уже упоминавшаяся Киево-Печерская лавра была закрыта в 1963-м году после почти девятилетней осады. Лавру закрыли на том основании, что воды Днепра подмыли фундаменты лаврских зданий. Комиссия под председательством заместителя председателя исполкома Киевского горсовета, состоявшая из 12 человек, не имела в своем составе ни одного духовного лица, пришла к единому заключению о том, что многие памятники архитектуры, Дальние и Ближние пещеры, инженерные сооружения и все подземное хозяйство лаврского заповедника-музея находится в аварийном состоянии. "Необходимо отселить жильцов корпуса № 4 (памятник архитектуры ХШ в.) и закрыть санузел (трещины, усадка фундамента, деформация стен); прекратить доступ посетителей в Дальние и Ближние пещеры (оползни, обвалы грунта)" Лавра была закрыта на ремонт, но реставрацию так и не начали. Храмы и пещеры оказались в угрожающем состоянии как раз после прекращения в ней богослужения и ухода из монастыря монахов.
Фантастической в условиях Советского союза выглядит также история о том, как наместнику Псково-Печерского монастыря архимандриту Алипию Воронову удалось отстоять обитель.
В монастырь приехал уполномоченный по делам религии с приказом о закрытии. Арх. Алипий стал читать постановление по слогам, дожидаясь, пока нагреется электрокамин. Как только камин разогрелся, он бросил в него указ и сказал: «Я лучше приму мученическую смерть, но монастырь не закрою. Если захотите силой, знайте, что у меня шестьдесят монахов, из них две трети — участники войны. Они будут сражаться до последнего человека. А я откопаю петровские пушки, и мы устроим вторую оборону Сталинграда. Вам останется только бомбить нас с самолета, но вы этого не сделаете, потому что рядом Европа — узнает мировая общественность». Неизвестно, отступило бы партийное начальство от соблазна разбомбить монастырь, но в это время лавру посетила премьер-министр Индии Индира Ганди. Она была потрясена тем, что увидела, в пещерах монастыря она плакала, и, очевидно, сделала неплохую рекламу — сюда одна за другой стали приезжать иностранные делегации, и вопрос о закрытии отпал.
Но, пожалуй, самую драматическую историю пережила в то время Почаевская лавра. В 1961 г. были конфискованы поля, и сады, значительно сокращены земельные участки, обеспечивавшие монахов продуктами питания. Монастырю запретили нанимать рабочих для мастерских или для сельскохозяйственных работ. Поскольку одновременно местным органам были даны секретные указания отказывать в прописке молодым людям, желающим поступить в монастырь, произвольно выселять, арестовывать или призывать в армию молодых монахов, то легко понять, что оставшиеся, в основном престарелые, монахи попросту не могли себя обеспечить и заплатить драконовские налоги. К 1966 г. были конфискованы все здания, кроме монашеских келий. Организованное "паломничество к святым местам", категорически пресекалось, даже ночевать в монастырских церквах не разрешалось. Затем начались настоящие разбойничьи набеги. Вот воспоминания участников, переживших штурм обители 1 августа 63-го года..
 "Верующие вереницами идут в лавру, а тут грузовики стоят наготове. Из за них выскакивают крепкие парни, и хватая под руки, под ноги одну бабу, другую бабу, третью, четвертую… бросают на грузовик. Кому, руки выкручивая, подсаживают. Тут, крики, возмущения, плач, голошение! Кого забросили, и кто уже в кузове и помоложе, спрыгивают назад разбегаются. Матушка Ирина, непосредственная участница обороны монастыря, рассказывает: «Я, хоть и пожилая, но когда меня, подобрав за руки и ноги, (Господи, никогда такого безобразия со мною не было - подол юбки волочился по земле!) швырнули на машину, я, представляете, где у меня те силы взялись, вдруг помолодела, как та горная коза спрыгнула с высоты назад». Тут, у святых врат крики, шум, гам, валяются тут, и там брошены страннические платки-клунки с пожитками, во дворе, такое ощущение, что чуть перья не летают. Дружинники, рассвирепев, матерятся: людей много, а они в явном меньшинстве.
Но, странницы богомолки, кто знал куда бежать и будучи попроворней, те уже оббежав через экономию и со стороны типографии пробрались и в лаврском дворе уже толпами стоят, кричат, совестят и стращают милиционеров карами небесными. У некоторых в руках мятые фотографии с изображением Страшного Суда. Показывают милиционерам. А, вот, другие грузовики въезжают во двор. Ну, приступать к разбору иконостаса в Успенском соборе, вывозить иконы и убранства. И главное, как рассказывают, целились сначала на келарню, дабы вывезти продукты из монастыря. Думали, если вывезут продукты, то уже жить там, станет невозможно. Люди прослыхав о таком, что уже думают рушить иконостас в Успенском, ложатся рядами на камни мостовой. Ну, что дальше? Люди лежат, грузовики стоят, шофера не будут же по людям ехать. Тут подъезжают пожарные машины, правда, и скорая помощь с ними и врачи подъехали. Дана команда вставать, иначе их будут поливать водой. Никто не встал. Весь двор вылег, как павшие воины (воительницы Христовы) лежат не ворошатся, смотрят в небо молятся. Кто-то силится еще и петь: «Под Твою милость прибегаем Богородице Дево!» Тут, загудев, заработали помпы пожарных машин, и на людей полилась вода. Струи периодами усиливали, дабы напором смывать непокорных. Особенно это хорошо получалось применительно к лежащим крайним. Женщины уклоняясь, вскакивали, переползая под струями брандспойтов, ложились поодаль. Те, что не лежали, побрав в руки камни, затаились, но как только заработали насосы, и полилась вода, камни полетели в цель. Вот, один камень полетел, другой, третий… стекла пожарных машин сделались мозаичными и стали распадаться в серебристо мозаичные осколки. Их, хватая, били уже по настоящему. Тащили в воронок, ставили на учет в милиции. Но запугать так и не смогли.
В течение пяти лет светские паломники и горстка монахов смогли привлечь всеобщее внимание, включая миpoвую общecтвeннocть, к судьбе монастыря и к концу 1966 г. добились отмены большинства запрещений и насильственных мер.
3.
В самом начале 1964 года прозвучал заключительный залп хрущевской антирелигиозной войны. В январе партийные комитеты получили закрытое постановление ЦК КПСС "О мероприятиях по усилению атеистического воспитания населения". Предписывалось, используя все средства массовой информации и устной пропаганды, "охватить" антирелигиозным влиянием, прежде всего молодежь, детей и подростков. С целью отвлечения людей от церкви надлежало повсеместно внедрить "новые яркие советские обряды" — комсомольские свадьбы, торжественные регистрации новорожденных, "дни совершеннолетия" и т.п. При всех горкомах и райкомах организовали советы атеистов, а в "местах расположения церквей" - штабы атеистов. Открывались университеты и школы научного атеизма. Один из ярославских горкомов партии ухитрился открыть школу атеистов даже при родильном отделении городской больницы. Для детей в школах проводились вечера "В мире тайн и чудес", пионерские сборы на антирелигиозные темы, для студентов ввели обязательный курс "Основы атеистических знаний". На агитплощадках бесплатно показывали документальные фильмы о попах-проходимцах, активно практиковались встречи с бывшими священниками, порвавшими с религией. Музеи-заповедники обязали организовывать лекции на тему: "Реакционная роль церкви в истории края" и т.д. Кроме того, советскими массовиками затейниками в пику церковным праздникам разработали примерные ритуалы показательных свадеб, наречений новорожденных и "дней шестнадцатилетия". Все эти нововведения рассылались указами на места. А на местах проявляли недюжинную инициативу. Впрочем, результат иногда получался обратный. В Угличе по предложению местного "старого большевика" день новорожденного решили проводить под духовой оркестр, с пением революционных песен и наречением младенцев под красными знаменами с речами и докладами. Упились и увлеклись  до такой степени, что уж забывали, по какому поводу собрались. После одного из таких "советских обрядов" рабочий местного леспромхоза на всякий случай окрестил всех своих четырех детей.
В октябре 1964 года, Хрущев закончил свою карьеру руководителя страны победившего социализма. Он был смещен, и в антицерковной политике Советского союза наступил другой период.
Каковы же были итоги семилетней войны. Русская Православная церковь понесла ощутимые потери. Из 13 400 православных церквей, в 1958 г., к 1965 г. действующих осталось менее 8 тыс. Из 90 монастырей – 18. Из восьми семинарий закрыли пять. Священство низвели до униженного и бесправного состояния. Верующих умело лишали духовного окормления. Священники лишались "регистрации", т. е. права служить легально, и даже арестовывались за "попытку привлекать молодых людей", за смерть новокрещеных младенцев, или просто за то, что пользовались популярностью и привлекали народ в церковь. Около ста священников, включая двух архиереев были, арестованы, и отбывали заключение в лагерях.
Но вырисовывавшаяся картина меньше всего говорила об умирании религии. На массовое закрытие церквей и страх верующих перед "неприятными последствиями" посещения храма, Церковь ответила тем, что советские религиоведы назовут позднее "модернизацией". Сюда относится новая практика заочного отпевания и даже заочного венчания, а также исповедь по переписке. Как свидетельствует советский источник, в 1963 г. в одной церкви 63% (а в другой — 89%) всех частных религиозных обрядов было совершено в отсутствие самих верующих, на основании письма или просьбы. Другим нововведением, вызванным сокращением числа храмов, стало совершение двух и более литургий в день в одном храме, а также использование пожилых женщин или монахинь для работы алтарницами. Упомянутые исследования продемонстрировали также, что административное давление не сократило числа верующих. Количество крещений осталось на прежнем уровне: 40—60% новорожденных. Также сообщали о нововведении в совершении литургии: перед службой священник разъяснял верующим наиболее трудные для понимания моменты службы, а затем даже переносил в некоторые моменты службы совершение литургии из алтаря на середину храма, чтобы верующие непосредственно могли в ней участвовать.
Но главное, пожалуй, не в этом. "Модернизация" болезненно аукнется в будущей, постсоветской жизни Церкви. Настоящая победа проявит себя в другом. О чем говорил своей растерянной и испуганной пастве святитель Лука Войно-Ясенецкий: «Везде и повсюду, несмотря на успех пропаганды атеизма, сохранилось малое стадо Христово, сохраняется оно и доныне. Вы, вы, все вы, слушающие меня, — это малое стадо. И знайте и верьте, что малое стадо Христово непобедимо, с ним ничего нельзя поделать, оно ничего не боится, потому что знает и всегда хранит великие слова Христовы: созижду Церковь Мою и врата адовы не одолеют ей. Так что же, если даже врата адовы не одолеют Церкви Его, малое стадо Его, то чего нам смущаться, чего тревожиться, чего скорбеть?! Незачем, незачем! Малое стадо Христово, подлинное стадо Христово неуязвимо ни для какой пропаганды».
Александр Рохлин
















Просмотров: 798 | Добавил: admin | Рейтинг: 0.0/0