Когда въезжали в город, вдруг, почувствовал тоску. Острую, внезапную как зубная боль, тоску по дому. Вернее, по тому странному, обжигающему пространству, что начинается в трехстах километрах к северу отсюда и заканчивается только у Ледовитого океана. Крым и теща, море и горы, донецкая степь и черешня – все это очень хорошо. Но как же нестерпимо хочется домой, в Россию. Необъяснимый страх опоздать, не успеть. К чему? Самое важное в жизни происходит только там, между Смоленском и Сахалином. Не в политике, конечно, а в отношениях между Небом и людьми. Бледные облака, неяркое солнце, трава, которая пахнет осенью, земля, которая вечно что-то ждет от тебя и русский язык. Глупость какая-то. И в Крыму все говорят на русском. Но он совершенно другой. Здесь нет напряжения, электрического тока: Кто мы? Зачем живем? Что хочет от нас Бог? Под родным небом, с этими вопросами расстаться невозможно. Тоску вызвала песня Высоцкого по радио. «Протопи ты мне баньку…» Пел Гарик Сукачев. Очень хорошо пел. До самых печенок пробирало.

Как только пересеку границу, все изменится. Покажется, что, не смотря на все красоты и радости Юга, все предыдущие три недели я дышал словно через соломинку. И только сейчас по-настоящему.

После Крыма даже миллионный Донецк выглядит тихим и малолюдным.

Ездили с Алитушкой в степь, за шахты. Жирная черноземная дорога петляет сквозь строй высоченных желтых подсолнухов, почти скрываясь в них. А по сторонам тянутся линии электропередачи. Столбы как криворукие великаны. Такую дорогу может выдумать только ребенок. Наконец, здесь единственное место за весь отпуск - если не считать Белосарайской косы в дождь – место тишины и абсолютного безлюдья. Только цветы, сами похожие на солнечных людей, воздух, пропитанный жарой, влажная земля, скрытая от солнца листвой и рой насекомых. Воздух кажется застоявшимся в гуще подсолнуховой рощи. В небе полные облака. Жара кажется живым существом с острым, вяжущим запахом. Украинские джунгли. Мы зашли в эти джунгли и заблудились.

Лето еще идет.