Светлая печаль

Для многих, если не для большинства, православных христиан Пост состоит из ограниченного количества формальных, большей частью отрицательных правил: воздержание от скоромной пищи (мяса, молочного, яиц), танцев, может быть и кинематографа. Мы до такой степени удалены от настоящего духа Церкви, что нам иногда почти невозможно понять, что в Посте есть «что-то другое», без чего все эти правила теряют большую часть своего значения. Это «что-то» другое можно лучше всего определить как некую атмосферу, «настроение», прежде всего состояние духа, ума и души, которое в течение семи недель наполняет собой всю нашу жизнь. Надо еще раз подчеркнуть, что цель Поста заключается не в том, чтобы принуждать нас к известным формальным обязательствам, но в том, чтобы «смягчить» наше сердце так, дабы оно могло воспринять духовные реальности, ощутить скрытую до тех пор жажду общения с Богом.

Эта постная атмосфера, это единственное «состояние духа» создается главным образом богослужениями, различными изменениями, введенными в этот период поста в литургическую жизнь. Если рассматривать в отдельности эти изменения, они могут показаться непонятными «рубриками», формальными правилами, которые надо формально исполнять; но взятые в целом они открывают и сообщают нам самую сущность Поста, показывают, заставляют почувствовать ту светлую печаль, в которой подлинный дух и дар Поста. Без преувеличения можно сказать, что у святых Отцов, духовных писателей и создателей песнопений Постной Триоди, которые мало-помалу разработали общую структуру постных богослужений, придали Литургии Преждеосвященных Даров эту особую, свойственную ей красоту, было одинаковое, единое понимание человеческой души. Они действительно знают духовное искусство покаяния, и каждый год, в течение Поста, они дают всем, кто имеет уши, чтобы слышать, и глаза, чтобы видеть, возможность воспользоваться их знанием.

Общее впечатление, — это настроение «светлой печали». Я уверен, что человек, входящий в церковь во время великопостного богослужения, имеющий только ограниченное понятие о богослужениях, почти сразу поймет, что означает это с виду противоречивое выражение. С одной стороны, действительно известная тихая печаль преобладает во всем богослужении; облачения – темные, служба длиннее обычного, более монотонная, почти без движений. Чтение и пение чередуются, но как будто ничего не «происходит». Через определенные промежутки времени священник выходит из алтаря и читает одну и ту же короткую молитву, и после каждого прошения этой молитвы все присутствующие в церкви кладут земной поклон. И так в течение долгого времени мы стоим в этом единообразии молитвы, в этой тихой печали.

Но в конце мы сознаем, что эта продолжительная и единообразная служба необходима для того, чтобы мы почувствовали тайну и сперва незаметное «действие» в нашем сердце этого богослужения. Мало-помалу мы начинаем понимать или скорее чувствовать, что эта печаль действительно «светлая», что какое-то таинственное преображение начинает совершаться в нас. Как будто мы попадаем в такое место, куда не достигают шум и суета жизни, улицы, всего того, что обычно наполняет наши дни и даже ночи, – место, где вся эта суета не имеет над нами власти. Все, что казалось таким важным и наполняло нашу душу, то состояние тревоги, которое стало почти нашей второй природой, куда-то исчезает, и мы начинаем испытывать освобождение, чувствуем себя легкими и счастливыми. Это не то шумное, поверхностное счастье, которое приходит и уходит двадцать раз в день, такое хрупкое и непостоянное; это – глубокое счастье, которое происходит не от одной определенной причины, но оттого, что душа наша, по словам Достоевского, прикоснулась к «иному миру». И прикоснулась она к тому, что полно света, мира, радости и невыразимой надежды. Мы понимаем тогда, почему службы должны быть длинными и как будто монотонными. Мы понимаем, что совершенно невозможно перейти из нормального состояния нашей души, наполненной суетой, спешкой, заботами, в тот иной мир, без того, чтобы сперва «успокоиться», восстановить в себе известную степень внутренней устойчивости. Вот почему те, которые думают о церковных службах только как о каких-то «обязательствах», которые всегда спрашивают о «минимальных требованиях» («как часто мы должны ходить в церковь?», «как часто мы должны молиться?») никогда не смогут понять настоящего значения богослужений, переносящих нас в иной мир – в присутствие Самого Бога! – но переносят они нас туда не сразу, а медленно, благодаря нашей падшей природе, потерявшей способность естественно входить в этот «иной мир».

И вот, когда мы испытываем это таинственное освобождение, легкость и мир, печальное однообразие богослужения приобретает новый смысл, оно преображено; оно освящено внутренней красотой, как ранним лучом солнца, который начинает освещать вершину горы, когда внизу, в долине, еще темно. Этот свет и скрытая радость исходят из частого пения аллилуйя, от общего «настроения» великопостных богослужений. То, что казалось сперва однообразием, превращается теперь в мир; то, что сперва звучало печалью, воспринимается теперь как самые первые движения души, возвращающейся к утерянной глубине. Это то, что возвещает нам каждое утро первый стих великопостного Aллилуия:

От нощи утренюет дух мой к Тебе, Боже, зане свет повеления Твоя.

С раннего утра мой дух стремится к Тебе, Боже, потому что Твои повеления – свет (на земле).

«Печальный свет»: печаль моего изгнания, растраченной жизни; свет Божьего присутствия и прощения, радость возродившейся любви к Богу и мир возвращения в Дом Отца. Таково настроение великопостного богослужения; таково его первое соприкосновение с моей душой.

Протоиерей Александр Шмеман

Из писем валаамского старца

Из писем валаамского старца схиигумена Иоанна (Алексеева)

Христос посреде нас! Мое желание о тебе, чтобы ты проводила духовную жизнь и, что было на душе, старалась высказать все ради Бога, на спасение души: «Блюдите, како опасно ходите», — говорит апостол, и все наши предосторожности без благодати Божией рассыпаются вдребезги, ибо не в нашей власти состоит устоять в добродетели, как и раньше я тебе говорил: стремиться к добродетели и понуждать себя надо крепко — это состоит в нашей свободной воле. У тебя теперь есть понятие о внутренней жизни и некоторый навык; понуждай себя чаще внутренно молиться, насколько хватит сил и времени, еще упражняйся в смертной памяти и молись Богу, чтобы Он дал память смертную. Замечай, какая наша временная жизнь: непостоянная, изменчивая и скропроходящая, невнимательных увлекает к рассеянности; а чтобы приобрести внутренний свой мир, одно средство — непрестанная молитва. Скука и грусть пройдут, потерпи, не унывай, помоги и храни тебя Господь. Верить слухам посторонних неверно; люди как люди, иногда из комара делают слона и видят только немощи, а келейных слез не могут знать, да и не способны проникнуть во внутреннюю жизнь уединенного инока. Степени духовного преуспевания разные, и духовного познать может только духовный. Полезнее всего видеть всех хорошими, а себя хуже всех; будешь только следить за собой, тогда именно увидишь себя хуже всех, так я и раньше тебе лично говорил. Всегда поминаю вас в своих недостойных молитвах, и по вере вашей да будет милость Божия с вами.

1946 год.

1 ноября Престольный Праздник Храма

Машкинское шоссе в 1976 году. Там, где стоит ныне храм мученика Уара и расположено кладбище видны домики.

В сельце Машкино никогда не было храма. Было это сельцо центром небольшого частного владения, принадлежавшего служилому человеку Машкову. В Писцовой книге 1585-86 гг. нашлось первое упоминание о «пустоши, что было сельцо Машкино». Немудреное владение передавалось из рук в руки. Голицыны, Воротынские, Долгорукие, Меньшиковы. Население деревеньки за пять веков существования претерпевало изменения, его число то умалялось до пустоши, то увеличивалось до 144 человек. Жили небогато. Но были радости и горести, людские судьбы, переживания. Рождались, крестились старались соблюдать заповеди Божии по мере сил, и уходили, чтобы жить дальше в Вечности. Сохранились имена жителей Машкина, бивших француза в Бородинском сражении. Их имена вписаны в Синодик нынешнего храма. К 1927 году население деревеньки насчитывало 132 человека. Пережили коллективизацию. Были здесь и колхоз «Труженик» и совхоз «Путь к коммунизму». Во второй половине 1980-х годов сельцо практически прекратило свое существование. Некоторое время о нем напоминали брошенные сады и земля усыпанная породистыми яблоками. Появилось кладбище, а на горизонте уткнулись в небо многоэтажки. Пустое поле быстро застроилось. «В детстве здесь на великах гоняли», — вспоминает батюшка, — «помню, как стояли на обочине дороги деревянные домики, были яблоневые сады. Когда деревню разрушили, яблони еще долго жили, приносили плоды». И тут бы и ушло все в небытие, и новые поколения помнили бы только многоэтажные здания из стекла и бетона, но Господь вновь вдохнул жизнь в это место.
Блаженной памяти митрополит Антоний (Блум) говорил, что когда мы строим храм. то мы совершаем нечто, выходящее за рамки видимого значения этого факта постройки. Богом созданная земля стала ареной человеческого греха. На ней нет места, которое не было бы запятнано кровью. И вот митрополит Антоний высказывает глубокую мысль: строя храм мы отвоевываем для Бога частицу этой обесчещенной земли.
Прошло уже 16 лет, с того времени, как здесь была совершена первая Божественная Литургия. Можно сказать, что на приходе сложилась большая православная семья. А именно семья подготавливает человека для большой жизни, для длительного земного странствия, и жизни, когда это земное странствие окончится.

Современная женщина

«Церковь учит, что женщина, когда она вместе со Христом, становится сильнее мужчины и способной на все. Никакой страх ее не омрачает. Преодолевается женское самолюбие и трусость и она жертвует собой ради других». «Жены-мироносицы свидетельствуют, что женщина в Церкви – самое ценное. Напротив, женщина вне Церкви – настоящая драная тряпка, которую каждый может вертеть в руках, пока, в конце концов, кто-нибудь не выбросит на помойку. Женщина, которая живет со Христом, где бы ни оказалась, везде благоухает и источает радость». «Во все времена мужчины хотели видеть красивых женщин, но не таких как сегодня, состоящих только из костей и плоти. Женщина, живущая со Христом, имеет три отличительных свойства: она скромна, смиренна и довольствуется малым. Современная женщина мира сего тоже имеет три отличительных свойства: она непристойная, неверная, жаждет денег и секса. Все делает для того, чтобы привлечь противоположный пол».

Изречения блаженной памяти старца архимандрита афонской обители Дохиар Григория (Зумиса).